Комментарии
      Здесь про суды теперь много говорят. — По судебной реформе 1864 г. старые сословные суды были заменены судебными учреждениями, общими для всех сословий, в которых дела слушались с участием присяжных заседателей и адвокатов, при открытых дверях; отчеты о процессах печатались в газетах. По свидетельству А. Г. Достоевской, «в зиму 1867 года Федор Михайлович чрезвычайно интересовался деятельностью суда присяжных заседателей. <...> Иногда он даже приходил в восторг и умилялся от их справедливых и разумных приговоров» (Достоевская А. Г. Воспоминания. М., 1971. С. 170). Но порою выступления ряда либеральных адвокатов той поры, целиком объясняющих преступления обстоятельствами и тем снимающих нравственную ответственность за содеянное, что иногда приводило к оправданию очевидных злодеяний, вызывали протест Достоевского, и он посвятил полемике с так называемой теорией «среды» специальную главу (3-ю) «Дневника писателя» 1873 г. Ирония в адрес абсолютизации этой теории звучит и в «Идиоте». 
      ...у нас смертной казни нет. — Смертная казнь в России была отменена при Елизавете Петровне (в 1753—1754 гг.), но при Екатерине II была вновь введена как высшая кара за государственные, воинские и некоторые другие преступления. В 1860-х гг. в связи с революционно-террористическими актами смертная казнь применялась особенно часто. Незадолго до отъезда Достоевского за границу, 3 сентября 1866 г., в Петербурге, на Смоленском поле, был повешен Д. В. Каракозов, стрелявший в Александра II. Сосредоточив внимание Мышкина на казни в Лионе, Достоевский хотел отвлечь внимание цензуры от поднятого им вопроса. 
      А там казнят? — Да. Я во Франции видел, в Лионе... <...> ...всё головы рубят. — Во Франции уголовных преступников до конца XIX в. казнили публично (казнь за политические преступления была в 1848 г. отменена). Картину публичной казни (гильотинированием) описывает Тургенев в очерке «Казнь Тропмана» (1870). Очерк заканчивается словами: «Я буду доволен... если рассказ мой доставит хотя несколько аргументов защитникам отмены смертной казни или по крайней мере — отмены ее публичности» (Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем. М.; Л., 1967. Т. 14. С. 171).
      Что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят? <...> ...это не моя фантазия... так многие говорили? — Достоевский перекликается здесь с повестью В. Гюго «Последний день приговоренного к смерти» (1829), поразившей его еще в юности, а позднее упомянутой им в «Кроткой» (1876) как одно из «реальнейших и правдивейших произведений». Говоря от лица Мышкина, что самая сильная боль, может, не в ранах заключается, Достоевский разделяет гуманный пафос Гюго.
      Может быть, и есть такой человек, которому прочли приговор, дали помучаться, а потом сказали: «Ступай, тебя прощают». — Достоевский здесь вспоминает себя и других петрашевцев, выведенных 22 декабря 1849 г. на Семеновский плац, выслушавших смертный приговор и прошедших все приготовления к казни, которая была приостановлена внезапно раздавшимся отбоем (после чего был объявлен указ об императорском «помиловании» и ссылке на каторжные работы). События этого дня и свое прощание с жизнью и близкими Достоевский воспроизвел через несколько часов по возвращении в Петропавловскую крепость в письме к брату, М. М. Достоевскому (см.: XXVIII, кн. I, 161—165). Из русских газет 1865—1868 гг. Достоевский знал, что подобной варварской пытке подвергались позднее и другие осужденные.
      Этот человек был раз взведен, вместе с другими, на эшафот... — Достоевский вновь возвращается к своим переживаниям в минуты ожидания смертной казни. Жена писателя А. Г. Достоевская, замечая, что эти воспоминания были для него «чрезвычайно тяжелы», подтверждает идентичность «раза три» слышанного ею «рассказа» о перенесенном им на Семеновском плацу тому, который «почти в тех же самых выражениях» был воспроизведен в романе «Идиот» (см.: Гроссман Л. П. Семинарий по Достоевскому. Материалы, библиография, комментарии. М.; Пг., 1929. С. 58).
      Я в Базеле недавно одну такую картину видел. <...> ...очень меня поразила. — Мышкин говорит о картине Ганса Фриса (1450—1520) «Усекновение главы Иоанна Крестителя» (1514), которую сам Достоевский видел в Базельском художественном музее, посетив его в августе 1867 г. Лицо Иоанна изображено в момент, когда над ним уже занесен меч.
      ...а потом даже камнями в меня стали кидать... <...> началось на меня главное гонение всей деревни... — Рассказу Мышкина о взаимоотношениях с Мари Достоевский придал евангельский колорит, использовав предание о Христе и Марии Магдалине и мотив «гонений» фарисеев на Христа (см., например, Евангелие от Иоанна, гл. 8, ст. 37; гл. 10, ст. 31; гл. 15, ст. 18—20).
      ...стал встречать иногда, особенно в полдень, когда выпускали из школы, всю эту ватагу... <...> ...и я забывал тогда всю мою тоску. — «В этом рассказе, — отмечает А. Г. Достоевская, — отразились дрезденские впечатления 1867 года: на Iohannesstrasse, где мы жили, находилась народная школа, и Федор Михайлович всегда останавливался, когда видел детей, выходящих из школы, и внимательно к ним присматривался» (Гроссман Л. П. Семинарий по Достоевскому. С. 58).
      ...как у Гольбейновой Мадонны в Дрездене. — Речь идет о картине Ганса Гольбейна Младшего (1497—1543) «Мадонна с семьей бюргермейстера Якоба Мейера» (1525—1526). В Дрезденской галерее Достоевский видел копию этой картины (Достоевская А. Г. Дневник 1867 г. М., 1923. С. 15, 19), выполненную нидерландским мастером, которая в ту пору — до 70-х гг. XIX в. — считалась оригиналом (последний хранится в Дармштадтском музее).
      ...«Вот Иволгин, король иудейский». — В Новом Завете царем иудейским именуют Иисуса Христа (см., например, Евангелие от Матфея, гл. 2, ст. 2; гл. 27, ст. 11, 29, 37). Ганя намекает на надпись, сделанную над головою Христа после распятия («Сей есть Иисус, царь Иудейский»), но вместо Христа под «королем иудейским» он подразумевает «короля биржи» Ротшильда. Такое переосмысление, ироническая переадресовка высокого страдальческого титула восходит к книге Г. Гейне «К истории религии и философии в Германии», перевод которой в 1864 г. был опубликован в журнале братьев Достоевских «Эпоха» (№ 1—3; отрывок, с которым соотносится данный текст, подвергся цензурному сокращению).
      ...Пирогов в Париж телеграфировал и осажденный Севастополь на время бросил... — Генерал дает здесь фантастическое истолкование реального события: великий русский хирург Н. И. Пирогов (1810—1881) во время обороны Севастополя руководил организацией помощи раненым; в июне 1855 г., возмущенный действиями высшего командования и в ожидании новых перемен в стране после смерти Николая I, он выехал из Крыма в Петербург; в сентябре он вернулся в Севастополь.
      ...Нелатон... в осажденный Севастополь являлся меня осматривать. — Нелатон Август (1807—1873) — известный французский хирург, член Парижской академии, в России никогда не был.
      Вон, в Москве, родитель уговаривал сына ни перед чем не отступать для добывания денег; печатно известно. — Коля ссылается на широко освещаемое в 1866—1868 гг. в газетах дело убийцы — студента Московского университета Данилова, который убил ростовщика Попова и его служанку и которому, как выяснилось на суде, в связи с его намерением жениться, отец дал совет «не пренебрегать никакими средствами и, для своего счастья, непременно достать денег, хотя бы и путем преступления».
      ...насчет, например, обстоятельств употребления букетов белых и розовых камелий по очереди... — Героиня романа А. Дюма-сына «Дама с камелиями» Маргарита Готье появлялась на гулянии с букетами камелий, чередуя в определенные дни месяца белые, в другие — красные цветы. После смерти Маргариты ее возлюбленный следил, чтобы белые и красные камелии в том же порядке сменялись на ее могиле.
      Марлинский — псевдоним писателя-декабриста А. А. Бестужева (1797—1837), романтическая проза которого в 20—30-х гг. пользовалась широкой популярностью, особенно в военной среде, представленной многими его персонажами. Позднее Белинский подверг его повести и романы уничтожающей критике за риторику, внешние эффекты, «сверхчеловеческие страсти» героев, напыщенность, неестественность языка и стиля.
      А то намотает на бритву шелку... как я читала недавно. — Имеется в виду дело купца Мазурина, убившего в 1866 г. ювелира Калмыкова. Упоминание Настасьей Филипповной газетной публикации по этому делу оказывается символическим.
      Ты куда везти-то хотел? — В Екатерингоф... — По свидетельству знатока северной столицы тех лет, «из зданий замечательнейших был вокзал, воздвигнутый архитектором Монферраном на юго-западном побережье Невы... Еще недавно Екатерингоф славился своим вокзалом как зимним увеселительным местом. В вокзале имелся ресторан, а на его сцене давались разные вокально-музыкальные представления. Там же зажиточные петербуржцы устраивали пикники, и вообще Екатерингофский вокзал... служил одним из наиболее любимых пунктов загородных зимних прогулок на тройках».
      ...отправился на Пески. В одной из Рождественских улиц он скоро отыскал один небольшой деревянный домик. — Эта часть города, как известно, была «населена людьми среднего достатка и бедняками разных сословий и званий: торговцами, чиновниками, ремесленниками, извозчиками, разночинцами и проч.» (Михневич Вл. Петербург весь на ладони). Достоевский бывал в конце 1866 — начале 1867 г. на Песках у А. Г. Сниткиной, своей будущей жены.
      ...про убийство семейства Жемариных в газетах изволили проследить? — Речь идет об убийстве восемнадцатилетним студентом В. Горским, в Тамбове, с целью ограбления, в доме купца Жемарина, где он давал уроки его одиннадцатилетнему сыну, шести человек: жены Жемарина, его матери, сына, родственницы, дворника и кухарки.
      Дюбарри Мари Жанна (1743—1793) — графиня, фаворитка Людовика XV, принимавшая деятельное участие в дворцовых интригах; казнена на гильотине по требованию революционного трибунала 8 декабря 1793 г. Ее жизнеописание, которое Лебедев, по его словам,
«в лексиконе прочел», помещено в «Энциклопедическом лексиконе» Плюшара. Ряд упоминаемых подробностей из жизни Дюбарри Достоевский заимствовал из ее «Записок» («Mйmoires de madame la contesse du Barri»), изданных в 1829—1830-х гг. в Париже (возможно, подложных).
      Апокалипсисом стал отчитывать. — Апокалипсис, или Откровение святого Иоанна Богослова, — последняя из книг Нового Завета, содержащая пророчества о конце мира и Страшном Суде. К многозначным образам этого памятника раннехристианской литературы обращались многие поэты и художники. Достоевский не раз прибегает к апокалиптическим символам, раскрывая тему кризиса буржуазной цивилизации. Работая над «Идиотом», писатель перечитывал поэтическое переложение Апокалипсиса (гл. 4—10), публикуемое в это время А. Н. Майковым в «Русском вестнике». Ниже Лебедев использует ряд изречений и образов из гл. 6 Апокалипсиса («конь вороной», «всадник, имеющий меру», «конь бледный» и др.).
      ...«Дом потомственного почетного гражданина Рогожина». — Домом Рогожина принято считать дом № 33 по Гороховой улице в Петербурге (см.: Саруханян Е. Достоевский в Петербурге. Л., 1970. С. 187—188); однако московский исследователь Г. А. Федоров полагает, что в описании дома Рогожина отразились и характерные особенности московских домов родственников Достоевского Куманиных.
      ...был такой один папа и на императора одного рассердился... <...> «Это стихи, говорит»... о том, как этот император в эти три дня заклинался отомстить тому папе. — Настасья Филипповна читает Рогожину стихотворение Г. Гейне «Генрих» (1822), вошедшее в 1843 г. в более пространной редакции в цикл его «Современных стихо-творений» и появившееся в русском переводе в 1859 и в 1862 гг. Стихотворение посвящено одному из эпизодов длительной борьбы между германским императором Генрихом IV (1050—1106) и Папой Григорием VII (1020—1106).
      ...это копия с Ганса Гольбейна... Я эту картину за границей видел и забыть не могу. <...> Да от этой картины у иного еще вера может пропасть! — Речь идет о картине Ганса Гольбейна Младшего «Мертвый Христос» (1521). Достоевский, «взросший на Карамзине» (Достоевский А. М. Воспоминания. Л., 1930. С. 69), давно знал об этой картине из «Писем русского путешественника», в которых Карамзин так рассказывал о своем впечатлении от нее: «В Христе... не видно ничего божественного, но как умерший человек изображен он весьма естественно». Поясняя, сколь необычен этот образ, Карамзин добавляет, что, по преданию, Гольбейн писал картину с утопленника (Карамзин Н. М. Избр. соч. М., 1964. Т. 1. С. 208—209). Приехав за границу, Достоевский захотел увидеть полотно Гольбейна. С этой целью он и его жена специально остановились на сутки в Базеле. Произведение Гольбейна потрясло Достоевского (Достоевская А. Г. Воспоминания. С. 166; Дневник 1867 г. С. 366). В примечании к данным страницам «Идиота» А. Г. Достоевская указала на тождественность восприятия «Мертвого Христа» писателем и его героем: «...он тогда сказал мне, что „от такой картины вера может пропасть”» (Гроссман Л. П. Семинарий по Достоевскому. С. 59). К артина служит в романе одним из трагических символов. Описание вызванного ею «странного беспокойства» составляет кульминацию богоборческих размышлений Ипполита в его «Необходимом объяснении».
      ...одно убийство случилось... <...> Нет, этого, брат князь, не выдумаешь! — Случай, о котором рассказывает Мышкин, описывался в газете «Голос» (1867. 30 сентября. № 300), где сообщалось об убийстве приехавшим в Петербург на заработки крестьянином Ярославской губернии Балабановым мещанина Суслова за серебряные часы, которыми Балабанов вдруг соблазнился, думая на вырученные после их продажи деньги вернуться в деревню к оставшейся в нищете семье. Обратив внимание, главным образом, на поразившую его подробность, воспроизведенную в газете (произнесение убийцей перед внезапным нападением на товарища с кухонным ножом слов: «Благослови, Господи, прости Христа ради»), Достоевский устами Мышкина говорит о возможности существования механической, духовно не просветленной веры.
      ...вижу, шатается по деревянному тротуару пьяный солдат... «Купи, барин, крест серебряный... Вижу... настоящий оловянный... Я вынул двугривенный и отдал ему, а крест тут же на себя надел... — По свидетельству А. Г. Достоевской, воспроизведен «случай, происшедший с Ф<едором> М<ихайловичем> в 1865 г... около Сенной», когда он «часто ходил» там, обдумывая «Преступление и наказание». Крест, проданный пьяным солдатом, долго хранился у писателя, но потом затерялся при отъезде за границу в 1867 г. в числе прочих оставленных вещей (Гроссман Л. П. Семинарий по Достоевскому. С. 59—60).
      ...это та же самая секунда, в которую не успел пролиться опрокинувшийся кувшин с водой эпилептика Магомета... — Магомет (Мухаммед, ок. 570—632) — основатель ислама. Магомет страдал эпилепсией, причем припадки болезни сопровождались у него видениями. По легенде, однажды ночью ему представилось, что он, разбуженный архангелом Гавриилом, совершил чудесное «путешествие» из Мекки в Иерусалим, а затем побывал на небесах, где беседовал с Богом и пророками, видел рай и геенну, и всё это будто исполнилось таким необыкновенным образом и «в такое короткое время, что, возвратясь, Магомет еще мог остановить совершённое падение сосуда, который архангел Гавриил, улетая, задел крылом» (Ирвинг В. Жизнь Магомета. В переводе П. В. Киреевского). По воспоминаниям С. В. Ковалевской, Достоевский подтверждал реальную возможность этого мгновенного видения Магометом «рая» ощущением «счастья», испытываемым им и другими эпилептиками «за секунду перед припадком падучей» (Ковалевская С. В. Воспоминания и письма. М., 1961. С. 106).
      По рисунку заказанный инструмент и шесть человек, положенных совершенно в бреду! — Эти мысли связаны с подробностями убийства Горским Жемариных.
      Жил на свете рыцарь бедный... — Достоевский цитирует это стихотворение Пушкина по изданию П. В. Анненкова (Пушкин А. С. Собр. соч. СПб., 1855. Т. 3. С. 17) в том виде, как оно было включено поэтом в «Сцены из рыцарских времен» (1835), но, судя по предшествующей реплике о нем князя Щ.: «одно странное русское стихотворение... отрывок без начала и конца», писатель мог знать о существовании более пространного текста баллады (с дополнительной строфой), которая была приведена в статье М. Л. Михайлова «Уважение к женщине», опубликованной без подписи в «Современнике», № 1 и 3.
      ...издание Анненкова, которое теперь и найти нельзя, — за свою цену-с. — Имеется в виду упомянутое выше «Собрание сочинений Пушкина» с приложением материалов для его биографии, вышедшее под редакцией П. В. Анненкова в 1855—1857 гг. в семи томах. Это был первый опыт издания, предпринятого на основе изучения ставших доступными рукописей поэта.
      ...не о бессмысленности, например, какого-нибудь там Пушкина дело идет... — Выпад против «нигилистических» суждений о поэте В. А. Зайцева, Д. И. Писарева и других критиков радикально-демократического направления, которые в пылу борьбы за литературу серьезного социального и жизненного содержания прибегали к отрицанию Пушкина (см., например, опубликованный в 1865 г. в «Русском слове» цикл статей Писарева «Пушкин и Белинский»).
      ...не насчет, например, необходимости распадения на части России... — Имеется в виду одна из идей прокламации «Молодая Россия» (1862), составленной П. Г. Зайчневским, который мыслил себе будущее устройство России как федеративную республику или союз областей, состоящий из земледельческих самоуправляемых общин.
      Она торопливо протянула ему одну еженедельную газету из юмористических... — Намек на близкий к революционно-демократическому направлению юмористический журнал «Искра», издававшийся в Петербурге в 1859—1873 гг. под редакцией поэта В. С. Курочкина и карикатуриста Н. А. Степанова (последний участвовал в «Искре» до 1864 г.).
      ...один из известнейших юмористов наших обмолвился при этом восхитительною эпиграммой... А студентов обокрал. — Эпиграмма является пародией на отрывок из «детской сказки в стихах» «Самонадеянный Федя», принадлежащей, как и обозначено в романе, автору «Губернских очерков», т. е. М. Е. Салтыкову-Щедрину, и являющейся эпиграммой на Достоевского:
Федя Богу не молился,
«Ладно, мнил, и так!»
Всё ленился да ленился...
И попал впросак!
Раз беспечно он «Шинелью»
Гоголя играл —
И обычной канителью
Время наполнял...
      (напечатана в № 9 «Свистка», сатирического приложения к журналу «Современник»).
      Кто бы на его месте поступил иначе? <...> Это напоминает... недавнюю знаменитую защиту адвоката... — Речь идет о вы-ступлении на процессе Горского адвоката Дуракова, который, характеризуя преступника как «молодого восемнадцатилетнего человека, полного сил, желающего жить и приносить пользу обществу», но не имеющего для этого «подготовки», «материальных средств», далее говорил: «Очень естественно у него родился план каким бы то ни было образом достать что-нибудь, чтоб только принести пользу семейству и себе; у него нашелся один исход — совершение преступления; я не думаю, чтоб много было таких молодых людей, которым бы не приходило на ум воспользоваться каким бы то ни было средством для достижения своей цели, хотя бы даже совершить преступление».
      Девушка в доме растет, вдруг среди улицы прыг на дрожки: «...прощайте!» — Намек на сцену прощания Веры Павловны с матерью в «Что делать?» Н. Г. Чернышевского (гл. 2, XX).
      Остановился же Прудон на праве силы. — Прудон Пьер Жозеф (1809—1865) — французский мелкобуржуазный экономист и социолог, один из основателей анархизма. Сочинениями Прудона интересовались в кружках Белинского и петрашевцев. Одно из них («О праздновании воскресения») было обнаружено у Достоевского при аресте в 1849 г. В данном случае имеется в виду книга Прудона «Война и мир» (1861), переведенная на русский язык в 1864 г.; в ней автор признавал «право силы» руководящим началом в сношениях между народами, призывая перенести антагонизм, свойственный, по его мнению, людям от рождения и потому неискоренимый, на почву промышленности. Книга вызвала острую полемику как в России (в частности, и на страницах журнала братьев Достоевских «Время»), так и за рубежом. Споры вокруг этого сочинения возобновились в 1865 г. после смерти Прудона.
      ...что «звезда Полынь» в Апокалипсисе... Лебедев так толкует... — По Апокалипсису, приближение конца света ознаменуется падением звезды Полынь «на третью часть рек и на источники вод», отчего третья часть вод «сделается полынью» и умрут «многие из людей» (Откровение святого Иоанна Богослова, гл. 8, ст. 10—11). Для Лебедева это символ нравственного краха в век «науки, промышленности, ассоциаций, платы заработной и прочего».
      ...в наших молодых новооткрытых судах можно указать уже на столько замечательных и талантливых защитников! <...> ...можно подпасть под извращение идей. — В разговоре князя Щ. и Мышкина о новых судах отражается собственное отношение к ним Достоевского. Наиболее абсурдным образцом внешне гуманной, а на самом деле лишенной нравственных оснований казуистики, «извращения идей», здесь снова оказывается выступление защитника Дуракова.
      Солнце ведь источник жизни? Что значат «источники жизни» в Апокалипсисе? — Ипполит просит растолковать ему символику двух последних глав Апокалипсиса, где наряду с солнцем в качестве «источника жизни» упоминаются «вода жизни» и «древо жизни», которые сменят солнце в будущей жизни, когда уже «ночи не будет» и «не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном...» (Откровение святого Иоанна Богослова, гл. 22, ст. 5).
      «Слишком шумно и промышленно становится в человечестве, мало спокойствия духовного», — жалуется один удалившийся мыслитель. «Пусть, но стук телег, подвозящих хлеб голодному человечеству, может быть, лучше спокойствия духовного», — отвечает тому победительно другой, разъезжающий повсеместно мыслитель... Не верю я... — Отклик на спор между В. С. Печериным и А. И. Герценом в их переписке, которая была опубликована последним в «Полярной звезде» за 1861 г. (кн. 6) и вошла в главу «Pater V. Petcherine» «Былого и дум» (1867). От лица Лебедева, становящегося на сторону романтического «удалившегося мыслителя» Печерина, Достоевский заостряет внимание на вопросах внутреннего состояния современного ему человека и общества.
      ...уже был Мальтус, друг человечества. — Английский священник, буржуазный экономист Томас Роберт Мальтус (1766—1834) в работе «Опыт о законе народонаселения» (1798, 2-е изд. 1803) утверждал, что голод и нищета являются следствием чрезмерной рождаемости, так как население имеет тенденцию возрастать в геометрической прогрессии, а средства к существованию, при самых благоприятных условиях, — лишь в арифметической. Считая все социальные реформы по улучшению положения бедняков обреченными на неудачу, он призывал к сокращению рождаемости. Взгляды Мальтуса критически обсуждались в кружке петрашевцев. Иронический отзыв Лебедева о Мальтусе как «друге человечества» отражает отношение к нему самого Достоевского.
      Как Наполеон обратился к Англии! — После поражения при Ватерлоо и вторичного отречения от престола Наполеон в 1815 г. собирался бежать в Америку, но вследствие блокады английской эскадрой порта Рошфор был вынужден вступить в переговоры со своими врагами — англичанами — и был отправлен на остров Св. Елены.
      В Москве жил один старик, один «генерал»... <...> ...дошло до того, что его знали по всей России и по всей Сибири... — Речь идет о Ф. И. Гаазе (1780—1853), старшем враче московских тюремных больниц, который много сделал для смягчения жестоких условий содержания и переправки ссыльных. Он роздал свое состояние и самоотверженной деятельностью по уходу за больными и заключенными приобрел широкую популярность у населения. О еженедельных поездках Гааза в этап на Воробьевы горы Достоевский вновь вспомнил в 1867 г. при чтении «Былого и дум» Герцена.
      Какой-нибудь из «несчастных», убивший каких-нибудь двенадцать душ, заколовший шесть штук детей, единственно для своего удовольствия... — В «Записках из Мертвого дома» Достоевский описал подобные редкие даже среди каторжников типы (Газин). Там же впервые Достоевский употребил по отношению к ссыльным и народное название «несчастные»; свое понимание этого слова как выражения одной из «чисто русских идей» он разъяснил в «Дневнике писателя» за 1873 г.: «Нет, народ не отрицает преступления и знает, что преступник виновен. Народ знает только, что и сам он виновен вместе с каждым преступником» (XXI, 17—18). А. И. Герцен в работе «О развитии революционных идей в России» писал, что русский народ «обозначает словом несчастный каждого осужденного законом» (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. М., 1956. Т. 7. С. 263). Выражение особенно широко вошло в литературу после поэмы Н. А. Некрасова «Несчастные» (1856).
      О, не позорьте ее, не бросайте камня. — Рассказывая Аглае о Настасье Филипповне, Мышкин этими словами напоминает ей евангельское предание о том, как фарисеи и книжники приводят в храм женщину, виновную в прелюбодеянии, а Христос на вопрос о том, нужно ли ее наказать по закону Моисея, отвечает: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Евангелие от Иоанна, гл. 8, ст. 1—7). Позднее этот же мотив возникает в диалоге между Мышкиным и Радомским.
      ...но как же уверять в глаза, что французский шассёр... отстрелил ему ногу... он ногу эту поднял и отнес домой, потом похоронил ее на Ваганьковском кладбище... с надписью с одной стороны: «Здесь погребена нога коллежского секретаря Лебедева», а с другой: «Покойся, милый прах, до радостного утра»... — В шутовских словах Лебедева, пересказанных генералом, спародированы действительные реалии: захоронение в Дрездене, на месте сражения, оторванных в бою «обеих ног» генерала Каменского и установка там ему памятника, с захоронением самого тела в Петербурге (Ф. М. и А. Г. Достоевские 11 (23) мая 1867 г. посетили этот холм — см.: Достоевская А. Г. Дневник 1867 г. С. 75). Надпись же «Покойся, милый прах, до радостного утра» взята из «Эпитафии» Н. М. Карамзина, и ею в 1837 г. была увековечена могила матери писателя М. Ф. Достоевской.
      Читали вы, князь, про одну смерть, одного Степана Глебова... <...> ...это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках... — Глебов Степан Богданович (ок. 1672—1718) был любовником первой жены Петра I Евдокии Лопухиной, постриженной в монахини. По обвинению в заговоре после жестоких пыток присужден к смертной казни и 16 марта 1718 г. посажен на кол. О подробностях гибели Глебова Достоевский узнал из 6-го тома «Истории царствования Петра Великого» Н. Г. Устрялова (1859).
      Остерман Андрей Иванович (Генрих-Иоганн) (1686—1747) — русский государственный деятель, дипломат. Он успешно начал свою карьеру в 1703 г. В 1741 г. был приговорен Елизаветой Петровной к смертной казни, замененной ссылкой в Березов. При определенной последовательности в отстаивании начинаний Петра I Остерман, по воспоминаниям современников, отличался некоторой хитростью и двуличием.
      Казните сердце, пощадите бороду, как сказал Томас Морус... — Великий английский гуманист, один из основоположников утопического социализма Томас Мор (лат. Морус) (1478—1535) был казнен английским королем Генрихом VIII как противник Реформации. «Взойдя на эшафот, — как рассказывается в ярком и подробном очерке о Томасе Море и его «Утопии» в книге журнала, постоянно читавшегося в пору юности братьями Ф. М. и М. М. Достоевскими, — Морус стал на колени и прочел псалом. Палач стал просить у него прощения. Морус обнял его, сказав: „Ты оказываешь мне величайшую услугу, какую только я мог получить от человека. Исполняя свою обязанность, отсторони только мою бороду, потому что она чиста и непорочна; она никогда не изменяла”».
      ...помешавшийся на современном нигилизме, обнаруженном господином Тургеневым... — Имеется в виду роман И. С. Тургенева «Отцы и дети» (1862), с появлением которого современники связывали применение слова «нигилизм» для характеристики умонастроений тогдашней разночинно-демократической молодежи. Достоевский высоко ценил этот роман, особенно образ, по его определению, «беспокойного и тоскующего Базарова (признак великого сердца), несмотря на весь его нигилизм».
      ...французский роман «Madame Bovary»... — Роман Гюстава Флобера (1821—1880) «Госпожа Бовари» (1857) Достоевский читал летом 1867 г. по рекомендации Тургенева (Достоевская А. Г. Дневник 1867 г. С. 214) и, как известно из другого, более позднего мемуарного свидетельства, отзывался о нем чрезвычайно высоко (Микулич В. Встречи с писателями. Л., 1929. С. 155). 
