КОММЕНТАРИИ
. 
 
РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА

      Трагедия написана в 1595 г. Опубликована: «пиратское издание» в 1597 г.; авторский текст в 1599 г.
      Непосредственным источником Шекспиру послужила поэма А. Брука «Трагическая история о Ромео и Джульетте» (1562), которая восходит к европейской новеллистической традиции эпохи Возрождения.
Пролог

      Пролог — часть текста, произносимая персонажем, который в списке действующих лиц именуется Хором в память об античной драме, когда первоначально сценическое действие сопровождалось коллективным танцем и пением. В шекспировском театре хора как такового уже не было, но текст Пролога неизменно сохранял черты эпического предания, напоминал о сюжете как о чем-то хорошо известном всем и сразу же настраивал зрителя на определенное жанровое ожидание.
Акт I

      Трагические события Шекспир предварил комической интермедией. Прежде чем на сцене явятся главные герои, враждующими предстанут слуги. Их явление не только должно было развлечь зрителей, но и лишить родовую рознь между Монтекки и Капулетти героического ореола, подчеркнуть, насколько незначительными и пустыми могут быть поводы, по которым льется кровь.
      Я буду грызть ноготь... — Грызть ноготь большого пальца или пощелкивать им по зубам считалось оскорбительным жестом.
      Князь — у Шекспира он носит имя Эскал (в русском переводе оно значится только в списке персонажей). Это имя напоминает о том, что описываемые события относятся к началу XIV в., когда Вероной правил Бартоломео делла Скала.
      Виллафранка — т. е. вольный город; так в итальянских новеллах называлось родовое поместье Капулетти. Шекспир дословно перевел его на английский язык и сделал местом, где князь вершит суд в Вероне и куда приглашает следовать за ним: «To old Free-town, our common judgement-place». Б. Пастернак вернулся к итальянской форме названия.
      ...она дала обет безбрачья? — Обет безбрачия, данный Розалиной, служит препятствием к счастью Ромео и является еще одним напоминанием о сходстве этой ранней трагедии с одновременным ей сонетным циклом (сонеты 1—17).
      Четырнадцать лет — возраст в ренессансной Италии (и в Англии той эпохи), достигнув которого, девушка считалась на выданье.
      Петров день — 29 июня; ошибка, повторяющаяся у русских переводчиков. В оригинале: Lammas-tide — который приходится на 1 августа. Действие трагедии приурочено к середине июля, самому жаркому времени года, когда солнце подогревает кипение страстей. Об этом напоминают сами персонажи, как, например, Бенволио, пытаясь предотвратить роковое столкновение. В то же время Шекспир, по своему обыкновению, не слишком строго придерживается фактов и не боится противоречий. Для него гораздо важнее произвести максимально сильное впечатление в каждой отдельной сцене, поэтому вопреки разгару лета в пьесе поет соловей, цветет гранатовое дерево. В пьесе действует как бы двойное время: весна сопровождает рождение любви, а летний зной накаляет родовую вражду.
      Я факельщиком буду. — В группе ряженых кто-то должен был нести факел, освещая путь. Беря на себя эту роль, Ромео заранее отказывается от участия в танцах.
      Королева Маб — это имя ассоциируется с несколькими волшебницами, феями: из древнего фольклора кельтов (Mabh), в поверьях родного для Шекспира Уорикшира (Mabled); оно также созвучно слову, обозначающему «очень маленький» на одном из диалектов Уэльса. Однако именно Шекспир сделал королеву Маб фигурой мифологической, своеобразной богиней фантазии и воображения. Поэму, названную ее именем, напишет поэт-романтик П.-Б. Шелли.
      Я ваших рук рукой коснулся грубой. — Первый разговор Ромео с Джульеттой вплоть до поцелуя представляет собой сонет не только по количеству строк, способу рифмовки, но и по тому, что он выдержан в необходимой для этой формы манере изящного метафорического иносказания. Метафора соответствует монашескому маскарадному костюму Ромео, который в широком плаще, сандалиях и с посохом выглядел как пилигрим, совершивший путешествие к святым местам.
Акт II

      ...о нищей и царе Кофетуа. — Сюжет популярной баллады о том, как восточный царь, ненавидевший женщин, был ранен стрелой Купидона и полюбил нищенку.
      Кот Тибальт — так в английской версии средневекового животного эпоса «Рейнеке Лис» звали задиру кота. Именно к этому звучанию Шекспир приблизил имя своего персонажа, которое в итальянской новелле было Тебальдо.
      ...растекаться стихами вроде Петрарки... — Меркуцио прямо называет литературный образец любви Ромео: сонеты Франческо Петрарки (1304—1374) к донне Лауре. Далее в оригинале следует ряд имен прославившихся женщин, которые Ромео должны показаться ничтожными в сравнении с его возлюбленной. Б. Пастернак их опустил. В переводе Т. Щепкиной-Куперник: «По сравнению с его возлюбленной Лаура — судомойка (правду сказать, ее любовник лучше ее воспевал), Дидона — неряха, Клеопатра — цыганка, Елена и Геро — негодные развратницы, а Фисба, хоть у нее и были хорошенькие глазки, все же не выдерживает с нею сравнения».
      ...вот так зрелище! — Ромео первым заметил приближающуюся кормилицу. По своему сценическому амплуа кормилица связана с клоунадой. Верный признак ее комической роли то, что она почти никогда не говорит стихами, но лишь прозой. Роль кормилицы играл ведущий актер-комик труппы.
      Розмарин — цветок, символизирующий верную любовь. Поэтому кормилица и решила закончить беседу изящным напоминанием, что имя Ромео начинается на ту же букву. Однако, когда Ромео назвал букву, кормилица вдруг припомнила, что за свой грубый звук, напоминающий собачье рычание, английская буква r была известна как собачья буква (лат. litterа canina). Изящное обернулось комическим, а кормилица еще раз выступила в клоунской роли.
Акт III

      Ведь ты готов лезть с кулаками на всякого... — Меркуцио, разумеется подтрунивая над приятелем, изображает рассудительного Бенволио бесшабашным задирой.
      Одну из твоих девяти жизней... — Согласно старинной поговорке, «у кошки девять жизней».
      Чума возьми семейства ваши оба! — Эта фраза, прозвучавшая проклятием вражде двух семейств, принадлежит к числу самых прославленных шекспировских цитат: «A plague a’ both your houses!» Более известен другой русский перевод, принятый несколькими переводчиками трагедии: «Чума, чума на оба ваши дома!»
      Фаэтон — в греческой мифологии: сын бога солнца Гелиоса; взявшись управлять огненной колесницей отца, он погнал слишком быстро и не справился с конями, опрокинувшими колесницу, которая опалила землю. Здесь этот образ выражает все страстное нетерпение Джульетты.
      Василиск — сказочное существо, якобы убивающее человека одним своим взглядом.
      Нас оглушил не жаворонка голос... — Расставание влюбленных при звуках пения утренних птиц, на коих они сетуют, напоминает один из жанров куртуазной поэзии — альбу, песню утренней зари.
Акт IV

      ...Чудовищных, как стоны мандрагоры... — Согласно поверью, корень мандрагоры, напоминающий своими очертаниями человеческую фигуру, издает страшные стоны, когда его извлекают из земли.
Акт V

      В аптеке черепаха, крокодил... — В витринах аптек было принято выставлять, для привлечения покупателей, разного рода диковинные чучела. Вероятно, они должны были внушить пришедшему доверие к снадобьям, добываемым из столь редких существ, обладающих целебными и магическими свойствами.


ДВЕНАДЦАТАЯ НОЧЬ, ИЛИ ЧТО УГОДНО

Акт I

      Иллирия — область на Адриатическом побережье Средиземного моря. В античные времена — провинция Рима. Населявшие ее племена были знамениты морским разбоем. Пожалуй, только эта историческая ассоциация глухо отзывается в Иллирии у Шекспира, в стране, где властвуют музыка и любовь. Это такое же условное место, как и Мессалин, откуда якобы прибыли Виола и Себастьян.
      ...печень, мозг и сердце...  — Согласно теории, известной со времен античности, каждый из этих органов был средоточием соответственно страсти (в том числе любви), разума и чувства.
      Элизий (Элизиум) — в греческой мифологии: блаженная страна, где обитают тени праведников и героев.
      Арион — в греческой мифологии: поэт, который, чтобы избежать смерти от рук ограбивших его моряков, прыгнул за борт и был спасен дельфином.
      Вы евнух, я немой... — Евнух, немой — служители в восточном гареме. Смысл противопоставления в том, что евнухи славились своим пением.
      Сэр Тоби Белч — это говорящее имя: belch (англ.) — отрыжка. Имя его собутыльника сэра Эндрю Эгьючика также по-английски значимо: ague — лихорадка; cheek — щека (т. е. изможденный, бледный).
      Castilianо vulgo! — Вероятно, сэр Тоби предлагает разыграть сэра Эндрю: вести себя с чопорностью, присущей жителям Кастильи и вошедшей в поговорку.
      ...так же боятся пыли, как портреты миссис Молл? — Молл было нарицательным именем для женщины легкого поведения, чей портрет никто не стал бы держать на виду.
      Гальярда, куранта, джига, контрданс — танцы того времени.
      Квинапал — подражая привычке подкреплять свое мнение античным авторитетом, Фесте придумывает греческого мудреца.
      Меркурий — в греческой мифологии: бог торговли, считался также покровителем лгунов и мошенников.
      ...как столб у дверей шерифа... — У здания, где вершил правосудие шериф, устанавливались два столба для объявлений и скамья для просителей между ними.
Акт II

      ...наша жизнь состоит из четырех стихий. — В соответствии с философским учением, восходящим к античности, мир состоит из четырех стихий (или первоэлементов): земли, воды, воздуха и огня.
      Видели вы вывеску «Нас здесь трое»? — Шутливая вывеска, изображающая две ослиные головы. А кто третий? Тот, кто спрашивает.
      ...а мирмидонцев не пускают туда, где выпивают. — Переводчик здесь ошибся. Шут, видимо, говорит о таверне «Мирмидонцы» (имя племени, которым в Троянской войне у Гомера предводительствовал Ахилл), где он побывал и которая гораздо лучше, чем обычная пивная («...and the Mirmidonians are no bottle-ale house»).
      ...сними свою цепь и начисти ее как следует. — Золотая цепь на шее, носимая поверх одежды, — принадлежность человека, облеченного властью. Ее нередко носили дворецкие в богатых домах.
      Пентезилея — в греческой мифологии: царица амазонок, воинственного племени женщин.
      ...в том дворце, где властвует любовь. — То есть в сердце.
      Иезавель (библ.) — жена царя Ахава, который под ее влиянием забыл Бога и стал поклоняться Ваалу. Употребление этого имени в данном случае характеризует не только заносчивость Мальволио, но и безголовость Эндрю Эгьючика, с комической неуместностью находящего мифологическую аналогию.
      Тартар — в греческой мифологии: подземное царство.
Акт III

      ...то они расплодятся? — Шут в ответ на вопрос Виолы дает понять, что не мешало бы к первой монете добавить вторую.
      Пандар Фригийский, Троил и Крессида. — Сюжет о Троиле, младшем брате Гектора, и Крессиде основан на позднейших (но выдаваемых за подлинные) свидетельствах о событиях Троянской войны, представленных иначе, чем у Гомера. Крессида — образец женской неверности. Имя дяди Крессиды — Пандара (фригийца, т. е. жителя Трои), способствовавшего соединению влюбленных, стало в английском языке нарицательным для сводника. В Англии сюжет был особенно популярен со времен Дж. Чосера, автора поэмы «Троил и Крессида» (1385). Народная баллада рассказывала, что Крессида окончила свои дни нищенкой и попрошайкой. Шекспир напишет на этот сюжет «мрачную комедию» вскоре после «Двенадцатой ночи».
      ...чем музыкою сфер. — Согласно учению, восходящему к древнегреческому математику Пифагору, вращение планет сопровождается божественной музыкой, недоступной человеческому слуху и свидетельствующей о совершенстве мировой гармонии.
      ...до того, как Ной стал моряком. — То есть до потопа.
      ...как сосулька на бороде у голландца. — Здесь видят намек на знаменитого мореплавателя Виллема Баренца, в 1594—1597 гг. совершившего три экспедиции по Северному Ледовитому океану.
      ...уж лучше быть браунистом... — Это еще один выпад против пуритан: Роберт Браун основал в 1580 г. радикальную секту.
      ...шириной в уэрскую кровать... — Трактирщик в городе Уэр для привлечения посетителей поставил у себя кровать необычайной ширины (она теперь хранится в музее в Лондоне).
      ...чем на новой карте с добавлением Индий. — В результате великих географических открытий в XVI в. европейцы узнали о существовании Ост-Индии (Индии) и Вест-Индии (Америки). Это потребовало создания новых географических карт.
      Римский почерк — закругленное на итальянский манер написание букв — признак новой гуманистической образованности.
Акт IV

      Лета — в греческой мифологии: река забвения в царстве мертвых. В оригинале Себастьян говорит, что готов утопить в ней свой разум и навсегда погрузиться в то, что считает сном.
      ...древний пражский старец-отшельник... — Как раньше Фесте придумал греческого мудреца, так теперь, входя в новую роль, он придумывает праведника и для пущей достоверности связывает его с легендарным королем Британии Горбодуком, чьим именем была названа первая английская трагедия (1561).
      ...как египтянин во тьме. — Согласно библейской легенде, в наказание за грехи Египет на три дня был погружен во тьму.
      Каково воззрение Пифагора на дичь? — Имеется в виду учение о переселении душ (метемпсихоза) в животных и птиц.
      Старый Грех — персонаж народного площадного театра (Vice), зловещая, но в то же время грубо комическая фигура. В клоунском колпаке, с ослиными ушами, он размахивает деревянным мечом и грозит обрезать дьяволу когти. Поскольку Грех по своему театральному амплуа — предшественник шекспировских шутов, то Фесте сравнивает с ним себя, а в Мальволио подразумевает дьявола.
Акт V

      Колокол Святого Бенедикта — вероятно, Шекспир имеет в виду приходскую церковь (St. Bennet Hithe), расположенную почти прямо напротив театра «Глобус», на другой стороне Темзы.
      ...должен мне служить примером Египетский пират... — Имеется в виду эпизод из греческого романа Гелиодора «Эфиопика» (III в.). Героиня — Хариклея — попадает в руки морского разбойника, который, обнаружив, что ему грозит смерть, пытается прежде убить ее и пронзает мечом.
      Когда я был и глуп и мал... — Трудно сказать (как и во многих других случаях), сочинил ли Шекспир сам песенку шута или обработал народный текст. В любом случае она звучит печальным эпилогом, напоминающим, что праздник кончился и продолжается суровая жизнь. Спустя пять лет эта тема будет подхвачена и замечательно разработана в роли другого шекспировского шута — в трагедии «Король Лир».

ГАМЛЕТ

      Трагедия написана около 1600-м г. Опубликована: «пиратское издание» в 1603; авторский текст в 1604 г.
      Непосредственным источником Шекспиру послужила пьеса его современника Т. Кида «Гамлет». Ее текст не сохранился. Она в свою очередь восходит к сюжету хроники Саксона Грамматика, повествующей о ютландском принце Амлете. Действие отнесено к началу IХ в.
Акт I

      Эльсинор — городок на берегу пролива, отделяющего Данию от Скандинавского полуострова. Здесь в XVI в. был построен королевский замок.
      ...холод резкий, И мне не по себе. — Слова одного из часовых — Франсиско — сразу же задают атмосферу, в которой начинается действие: ему сопутствует ночной холод, мрак и тревога, объявшая людей.
      Кусок его. — Может быть, Горацио острит насчет того, что от холода он съежился. Пытаясь сохранить смысл оригинала (A piece of him), но не следуя ему буквально, переводчики чаще прибегали к разного рода образованиям со словом «часть»: «Отчасти» (А. Кронеберг); «Только часть его» (К. Р.); «Лишь часть его» (А. Радлова).
      Ты книжник; обратись к нему, Горацио. — Соученик Гамлета по Виттенбергскому университету, Горацио образован и, разумеется, знает латынь, на которой, как полагали, следовало общаться с потусторонними силами. Согласно поверью, Призрак не мог заговорить первым.
      Юлий — император Рима Юлий Цезарь (100 или 102—44 гг. до н. э.). Горацио представляет тип ученого-гуманиста и в характерной для него манере подкрепляет свои доводы ссылками на античные примеры.
      Влажная звезда — луна, в чьей власти находятся морские приливы и отливы, т. е. царство бога Нептуна.
      ...Одним смеясь, другим кручинясь оком... — Клавдий, не ощущая того, сразу же предстает лицемером.
      Племянник — пусть; но уж никак не милый. — Первые слова главного героя в трагедиях Шекспира очень часто задают тон всему образу. Гамлет молчаливо появляется в парадной зале замка Эльсинор среди других придворных, выслушивающих речь нового короля — Клавдия.
      Гамлет еще не знает, что у него есть повод мстить. Он скорбит об умершем отце, печалится по поводу слишком поспешной свадьбы матери. На обращение к нему короля-дяди: «А ты, мой Гамлет, мой племянник милый...» — отчужденно репликой в сторону Гамлет откликается: «Племянник — пусть; но уж никак не милый». В оригинале едкость шутки Гамлета подчеркнута каламбуром: «A little more then kin? And less thаn kind!» — означающим, что Гамлет сомневается в искреннем расположении к нему Клавдия, который в то же время для него не более чем родственник (kin), ибо теперь он ему и дядя, и отчим. Слово kind в данном случае само «играет» двумя значениями: «добрый» и «род»; ни единства рода с Клавдием, ни его доброты Гамлет не признает.
      ...сбрось свой черный цвет... — Гамлет носит траур по отцу. Черный — это и цвет его душевного состояния, меланхолии.
      Феб и сатир. — В оригинале: Гиперион и сатир. Однако мысль сохранена: бог света и солнца противопоставлен сатиру, козлоногому божеству, бывшему символом грубых плотских наслаждений.
      Ниобея — символ женской безутешности; в греческой мифологии: жена царя Амфиона, которому она родила семь сыновей и семь дочерей. Она попрекнула богиню Лето тем, что у той всего двое детей: Аполлон и Артемида. Мстя за обиду матери, они расстреляли стрелами всех детей Ниобеи, которая в слезах окаменела от горя.
      Немейский лев — чудовище, победа над которым стала первым подвигом Геракла.
      ...как тучный плевел, Растущий мирно у летейских вод... — Имеются в виду асфодели, цветы, растущие на берегу Леты.
      Лазарь (библ.) — обычное название для прокаженного, по ассоциации с библейским бедным Лазарем, в струпьях лежащим у ворот богача.
      Илло, хо-хо... — крик сокольничего, подзывающего сокола.
      ...клянусь святым Патрикием... — Гамлет клянется именем святого Патрика либо потому, что он был хранителем входа в чистилище, откуда мог явиться Призрак; либо потому, что в качестве покровителя Ирландии Патрик изгнал оттуда змей, а Гамлет обещает уничтожить змею, от укуса которой, по официальной версии, скончался отец.
Акт II

      Розенкранц и Гильденстерн — датские придворные, составляющие неразлучную пару друзей-студентов принца Гамлета, а возможно, с детства избранные в спутники принцу. Их неразличимость подчеркнута параллельным обращением к ним короля и королевы.
      ...посольство из Норвегии Вернулось счастливо. — Это посольство было отправлено накануне встречи Гамлета с Призраком, и его возвращение указывает, что с тех пор прошло по крайней мере несколько недель.
      Не верь, что солнце ясно... — В оригинале стихотворение Гамлета, воспроизводя «метафизический» стиль, распространившийся в поэзии на рубеже XVI—XVII вв., более определенно соединяет любовное объяснение с новейшими научными представлениями об устройстве Вселенной в духе Коперника. Личность мыслит себя на фоне мироздания и полагает свое бытие не менее значительным.
      В такой вот час к нему я вышлю дочь... — М. Лозинский перевел эту строку нейтрально, а в оригинале она звучит двусмысленно, как фраза сводника, характеризующая нравственную глухоту Полония. Перевод Б. Пастернака в этом случае точнее: «Я дочь ему подкину в этот час...»
      Конечно; вы — торговец рыбой. — Остроту Гамлета можно понять как грубый намек на то, что Полоний взялся торговать собственной дочерью. Гамлет здесь первый раз прикрывается маской сумасшествия, демонстрируя, чтó он имел в виду в конце первого акта, говоря о своих возможных «причудах» и «странностях». Его остроумие очень двусмысленно и последовательно; это вскоре оценит Полоний.
      ...если солнце плодит червей в дохлом псе... — Возможно, эти слова Гамлет читает по книге, которую держит в руках. В его устах они звучат безумно и в то же время глубоко иносказательно. Их можно истолковать как мысль об испорченности мира, в котором даже божественное солнце лишь усугубляет разложение. С другой стороны, солнце — символ королевской власти, и следующий совет принца Полонию, касающийся его дочери,  — это предупреждение не позволять Офелии слишком часто появляться при дворе.
      Милейшие друзья мои! — Тон Гамлета в момент встречи с друзьями, чья роль ему еще не известна, контрастирует с тем, как он только что говорил с Полонием, и позволяет нам увидеть того открытого, веселого молодого человека, каким Гамлет, вероятно, был до смерти отца.
      ...служат мне отвратительно. — М. Лозинский передал фразу буквально; Б. Пастернак перевел ее, как полагают, скрытый смысл: «Мои слуги стали слишком хорошо смотреть за мной в последнее время», то есть следить.
      ...их затруднения происходят от последних новшеств. — Весь эпизод, относящийся к судьбе актеров, исполнен злободневных намеков на театральную жизнь Лондона конца XVI в.
      Росций — Квинт Росций Галл (I в. до н. э.), прославленный древнеримский актер.
      Сенека Луций Анней (ок. 4 до н. э. — 65)  — римский философ, писатель; его трагедии пользовались особой популярностью в эпоху позднего Возрождения.
      Плавт Тит Макций (ок. 254 — ок. 184 до н. э.) — крупнейший древнеримский комедиограф; как и Сенека, особенно часто ставился в английских университетах и стал образцом для «школьной драмы».
      О Иеффай, судия израильский... — Иеффай (библ.) поклялся в случае победы своего народа над врагами принести в жертву первое существо, которое ему встретится на обратном пути с поля битвы. Ему повстречалась дочь. Принц, дразня Полония, в данном случае предупреждает его — не жертвовать дочерью ради своих интриг.
      Что я вижу, моя молодая госпожа! — Поскольку актрис в английском театре шекспировского времени не было, Гамлет обращается к юноше, исполнявшему женские роли, и подшучивает как над его молодостью, так и над его сценическим амплуа.
      ...для большинства это была икра... — Деликатес, недавно появившийся в Англии и для большинства странный, едва ли съедобный.
      ...это был рассказ Энея Дидоне... — Эней, младший сын троянского царя Приама, брат Гектора и Париса, был единственным, кто спасся после падения Трои. В своих скитаниях он достигает Карфагена и некоторое время предается любви с царицей Дидоной, которую впоследствии покидает. Ей он рассказывает, как сын Ахилла Пирр убил Приама. Шекспировский текст восходит ко второй книге «Энеиды» Вергилия, в переводе которой граф Сарри (1517—1547) впервые в английской поэзии воспользовался нерифмованным пятистопным ямбом, ставшим основной стихотворной формой английской трагедии.
      ...с гирканским зверем схожий... — Гирканский тигр, обитавший в Малой Азии, около Каспийского моря, был распространенным воплощением ярости, кровожадности.
      Илион — Троя.
      ...На броню Марса молоты Циклопов... — Согласно греческой мифологии, доспехи бога войны Марса выкованы одноглазыми циклопами в кузнице бога огня и кузнечного ремесла Вулкана.
      Гекуба — старшая жена Приама; она стала добычей Одиссея и погибла при переправе через пролив Геллеспонт (Дарданеллы).
      ...жалкую царицу... — В оригинале: «mobled queen», — где в качестве эпитета выбрано очень простое, даже просторечное, слово, означающее «закутанная, с закрытым лицом».
      ...можете вы сыграть «Убийство Гонзаго»? — В 1538 г. один из итальянских правителей — герцог Урбинский — был убит своим родственником, влившим ему, спящему, яд в ухо.
Акт III

      ...Безвестный край, откуда нет возврата Земным скитальцам... — Одной из причин, по которой принц откладывает исполнение мести, было сомнение: не было ли обманом расстроенного воображения, или еще хуже — дьявольским наваждением — то, что он услышал от Призрака.
      Где ваш отец? — Трудно сказать, когда Гамлет понимает, что его подслушивают. Едва ли он знает это с момента выхода на сцену, ибо тогда весь монолог «Быть или не быть...» произнесен в расчете лишь на то, чтобы обмануть врагов, внушив им мысль о своей расслабленности и отчаянии. Однако вопрос об отце — переломный: Гамлет уже догадался или заметил подслушивающих. Неискренний ответ Офелии переводит ее в лагерь врагов Гамлета, превращает его речь не в наигранное безумие, а в отчаянный крик потрясенной души.
      ...Сбирать недополученную дань... — Этот сюжетный мотив заимствован из первоисточника — хроники Саксона Грамматика, повествующей о тех временах, когда набеги датчан на Англию были постоянными. В IX в. вся Англия считалась датским владением и платила дань.
      ...перещеголять Термаганта... Ирода переиродить. — Сараинский царь Термагант и иудейский царь Ирод — герои мистерий, отличавшиеся свирепостью; их роли исполнялись с особым неистовством.
      ...живу на хамелеоновой пище... — Многим живым существам в Средние века были приписаны фантастические черты; хамелеону — способность питаться одним воздухом.
      Конек-скакунок позабыт! — Конек-скакунок — название куклы, изображавшей лошадь и крепившейся на поясе актера, участвовавшего в ритуальных народных плясках. Вся строка, очевидно, представляет собой стих из несохранившейся баллады.
      Это крадущееся малечо... — В оригинале не совсем ясное выражение: miching mallecho, может быть, от испанского malhecho — зло.
      Что это: пролог или стихи для перстня? — Предваряющие пьесу стихи настолько коротки, что могли бы быть выгравированы, как это часто делали, на окружности перстня.
      Полынь, полынь! — Гамлет хочет сказать, что звучащие слова должны быть так же горьки Клавдию, как полынь.
      ...убийство, совершенное в Вене... — Гамлет не может не знать, что ни Гонзаго, ни его убийство к Вене не имеет отношения, а совершилось в Италии. Ответ принца как бы говорит, что подобное может произойти где угодно, в том числе и в Дании. Ответ столь же иносказателен, как и только что им данное название всей пьесе — «Мышеловка», в которую он надеется поймать Клавдия.
      Взывает к мщенью каркающий ворон. — Цитата из анонимной пьесы «Истинная трагедия о Ричарде III».
      Геката — богиня подземного царства в античной мифологии, превращена средневековым сознанием в повелительницу ведьм.
      Дамон — имена Дамона и Финтия из античной легенды стали нарицательными для двух друзей.
      ...Здесь царствует — павлин. — Рифма подразумевает другое окончание строки: «осел».
      ...погружу его в еще пущую желчь. — В оригинале стоит слово choler, означавшее как желчь, так и гнев, причиной которого полагали разлитие желчи.
      ...клянусь этими ворами и грабителями. — При этом Гамлет указывает на свои руки или, возможно, на руки Гильденстерна, которые тот при последней фразе и в знак любви протянул к нему. Фраза восходит к тексту молитвенника: «Мой долг в отношении ближних моих... не дать воли рукам моим для воровства и грабежа».
      ...но «пока трава растет...» — Продолжение пословицы: «...лошадь с голоду помрет».
      ...Душа Нерона в эту грудь не внидет... — Римский император Нерон (I в. н. э.), помимо других совершенных им жестокостей, убил свою мать Агриппину.
      ...Слова без мысли к Небу не дойдут. — Клавдий, нераскаявшийся убийца, понимает, что его молитвы не могут быть услышаны Небом и принести ему прощение. Эти слова трагической иронией звучат вслед только что ушедшему Гамлету, который вновь отложил исполнение акта мести именно потому, что счел душу Клавдия очищенной молитвой. Гамлет то сомневается в Боге, то с наивным буквализмом воспринимает ритуальную сторону веры. Это еще одно наглядное проявление его смятенного духа, лишившегося нравственной опоры.
      Убив царя? — Этим искренне прозвучавшим вопросом Гертруда подтверждает свое неучастие в убийстве мужа; она не подозревает о совершенном злодеянии.
      Король из пестрых тряпок... — Шут, носивший лоскутную, пеструю одежду.
      ...Что ты глаза вперяешь в пустоту... — Согласно поверью, дух был виден только тому, кому он явился.
      ...Взберитесь с клеткою на крышу... — Басенный сюжет: обезьяна, стащив клетку с птицами, забралась на крышу. Она открыла клетку, и птицы улетели. Подражая им, она сама залезла в клетку и, думая взлететь, естественно, упала вниз и сломала себе шею. Гамлет предупреждает мать, насколько опасно, подражая ему, хитрить с Клавдием, проницательным и коварным.
Акт IV

      Король есть вещь... — Дословный перевод начала фразы, которая в оригинале читается как реминисценция из библейского псалма (144): «Man is like a thing of nought. His time passeth away like a shadow». В этом контексте и отнесенное к королю данное напоминание о бренности и неизбежной смерти звучит откровенной угрозой.
      Беги, лиса... — Вероятно, фраза из детской игры в прятки, здесь необходимая как формальный повод закончить сцену.
      ...у него как раз собрался некий сейм политических червей. — В оригинале каламбур, построенный на созвучие слова «worms» — черви и название города Вормса, где обычно собирался императорский сейм.
      Входят Фортинбрас... — Фортинбрас впервые появляется на сцене. Он не встречается с Гамлетом, но его честолюбивый пример звучит новым укором медлительности Гамлета в исполнении долга мщения.
      ...Как смерть вот-вот поглотит двадцать тысяч... — Гамлет путает цифры: выше он говорил о двух тысячах воинов Фортинбраса, и двадцати тысячах дукатов, в которые ему обойдется поход.
      ...Перловица на тулье... — Паломники, направлявшиеся к одной из самых известных в средневековой Европе святых гробниц — св. Якова (Испания), прикрепляли к своим головным уборам перламутровые раковины. На языке поэтической метафорики влюбленные нередко представляли себя паломниками, пилигримами, отправившимися в путь в поисках святыни.
      Говорят, у совы отец был хлебник. — По средневековой легенде, дочь пекаря, давшая попросившему хлеба Христу лишь самый маленький хлебец, была превращена им в сову. В контексте бессвязной речи Офелии это звучит напоминанием о чувстве собственной вины.
      Валентинов день — 14 февраля, когда брачуются птицы, считалось, что первая девушка, встретившаяся юноше, будет его суженой.
      Швейцарцы где? — Швейцария в шекспировское время была местом, где вербовали наемных солдат, в том числе составляющих гвардию и личную охрану различных монархов.
      ...что ты мятежен, как гигант? — Ассоциация с греческой мифологией, где гиганты, старые боги, восстали против предводительствуемых Зевсом богов-олимпийцев.
      ...И, жизнью жертвуя, как пеликан... — Еще одно фантастическое мнение из средневекового бестиария, представлявшего собой книгу с изображением и описанием разных живых существ. Считалось, что пеликан кормит птенцов собственной кровью. На языке религиозной символики он ассоциировался с Христом, что, скорее всего, и подразумевает Лаэрт, вероятно раненый во время штурма.
      Вот розмарин... — «Каждый цветок и трава имели свое символическое значение: розмарин означал верность, анютины глазки — задумчивость, укроп — лесть, водосбор — измену, рута — раскаяние и печаль, маргаритка (ромашка) — ветреность, легкомыслие, фиалка — верную любовь» (М. М. Морозов).
      ...У вольных пастухов грубей их кличка... — Вольные на язык пастухи зовут орхидеи «ползучими вдовами».
Акт V

      Входят два могильщика... — В оригинале они обозначены как «два клоуна, могильщик и его напарник» («Two Clowns, a gravedigger and his companion»). Однако комическая роль Первого могильщика исполнена такой смысловой глубины, что он не похож на традиционного клоуна, с присущими ему глупостью и простоватостью, а блистает шутовской мудростью. Подобная речевая роль отчасти вытекает из его профессии, предполагающей умение углубляться и быть связанным с тем, что похоронено, скрыто. В духе карнавального смеха он соединяет мысль о смерти с мыслью о рождении. Любящий точность, Первый могильщик позволяет определить возраст Принца, каким его окончательно установил Шекспир, — тридцать лет. Именно столько лет могильщик роет могилы, начав это занятие в день, когда родился молодой Гамлет. Усложнение этой роли от клоунады к шутовству подчеркнуто тем, что могильщик выкапывает из земли череп королевского шута Йорика, как бы устанавливая собственное родство с ним.
      Он первый из всех ходил вооруженный. — Смысл каламбура в том, что «was the first that bore arms» может означать: он был первым, кто имел фамильный герб или носил оружие (arms).
      Йоген — владелец кабачка, расположенного поблизости от театра «Глобус».
      ...словно это Каинова челюсть... — По преданию, первое убийство Каин совершил, ударив брата Авеля костью от челюсти осла. Мысль Гамлета все время возвращается к теме братоубийства.
      Александр — Александр Македонский (IV в до н.э.), прозванный Великим за свои военные победы.
      ...И Пелион и синего Олимпа Небесное чело. — Горы, расположенные в Греции и часто упоминаемые в греческих мифах.
      Напиться уксусу? Съесть крокодила? — Гамлет издевательски пародирует стиль высокопарных обетов и клятв.
      Осса — гора в Греции, памятная по греческим мифам и поговорке: «Громоздить Пелион на Оссу» (что делали гиганты, восставшие против олимпийцев), то есть велеречиво изъясняться.
      ...Божество Намерения наши довершает... — После предшествующей неистовой сцены Гамлет появляется успокоенным, умиротворенным, как никогда прежде, готовым принять христианскую мудрость и следовать ей, что докажет примирением с Лаэртом.
      Ты знаешь эту мошку? — В оригинале — «waterfly», назойливое, пестрое насекомое, что лучше соответствует характеру появившегося. Озрик — один из самых знаменитых второстепенных персонажей, редкий у Шекспира уже тем, что выдержан в однозначно сатирическом тоне. Озрик — комический вестник трагических событий. Появившись, он до конца остается участником действия, в котором ему предстоит сыграть ключевую роль распорядителя последнего поединка.
      Я хочу сказать, мой принц... — Озрик делает вид или действительно не допускает мысли, что благородный человек может не принять подобный вызов, и поэтому, как бы полагая, будто принц не понял его, еще раз говорит о личном участии принца в поединке.
      Побежала пигалица со скорлупкой на макушке. — Удаляясь, Озрик должен был надеть шляпу, и Горацио сравнивает его с только что вылупившимся птенцом, который побежал, не успев отряхнуть остатки скорлупки. Своей нарочитой речью Озрик настроил собеседников на стиль остроумной речи, искусством которой и Горацио, и Гамлет, в отличие от него самого, владеют естественно и глубоко, что доказывают ироническими характеристиками, пущенными вслед Озрику. При этом Гамлет пользуется случаем набросать портрет нынешнего пустого века, чей образ так откровенно и наглядно воплотился в Озрике.
      ...и в гибели воробья есть особый промысел. — В английском переводе Писания речь идет именно о «воробьях»: «Are not two little sparrows sold for a farthing?» «Не две ли малых птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца нашего; у вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц».
      ...И ранил брата. — Можно предположить, что Гамлет называет Лаэрта братом, имея в виду возможность своего брака с Офелией, хотя это не очень уместно в данных обстоятельствах. Скорее, это слово вплетается в братоубийственный мотив, проходящий через всю трагедию.
      Моя неловкость вам послужит фольгой... — Слово foil означает как фольгу, создающую фон и оттеняющую то, что на нее кладут, так и тупую рапиру. Каламбур звучит намеком-предсказанием, кому и какой рапирой предстоит сражаться. К тому же в оригинале вслед за этим каламбуром следует признание Гамлета в своем недостаточном мастерстве, которое имеет двойной смысл и может быть прочитано как признание в том, что он ничего не знает о заговоре. Ответная реплика Лаэрта также приобретает подтекст: принц смеется над ним, то есть знает больше, чем хочет показать.
      Постойте, выпьем. — Гамлет, жемчуг — твой. — Как в дальнейшем предположит Гамлет, именно в этот момент король бросил в кубок яд, предварительно отпив из него или даже сразу после того, пока яд не успел еще раствориться.
      Он тучен и одышлив. — Это еще одна фраза, свидетельствующая о том, что к концу пьесы Шекспир меняет облик и возраст принца. Это не юноша-студент, а тридцатилетний отяжелевший мужчина. Интерпретаторы немало бились над тем, чтобы объяснить эти перемены. Совершенно очевидно, что при всей неопределенности того, как сценическое время соотносится с реальным, события укладываются в несколько месяцев, но не в несколько лет. Говорили о том, что в ходе работы Шекспир вспоминает об исполнителе роли — Ричарде Бербедже; ему за тридцать, он уже полноват. Наиболее вероятным, однако, представляется такое истолкование: Шекспир более всего дорожил непосредственным впечатлением, которое производил герой в каждой отдельной сцене и ради этого порой жертвовал согласованностью всех данных в общем ходе сюжета. Гамлет финала — повзрослевший, умудренный испытаниями и уставший от жизни человек.
      В свою же сеть кулик попался, Озрик... — Натасканный на то, чтобы быть приманкой, кулик мог тем не менее попасться в раскинутую охотником сеть. Принято считать, что этой репликой Лаэрт обнаруживает участие Озрика в заговоре.

СОНЕТЫ

      Наиболее вероятное время создания сонетов — 1593—1600 гг. В 1609 г. вышло единственное прижизненное издание с посвящением, которое и по сей день продолжает оставаться одной из самых больших шекспировских загадок. Оно было написано с точками после каждого слова, что еще более затрудняет прочтение: ЕДИНСТВЕННОМУ. КОМУ. ОБЯЗАНЫ. РОЖДЕНИЕМ. НИЖЕСЛЕДУЮЩИЕ. СОНЕТЫ. МИСТЕРУ. W. H. ВСЯКОГО. СЧАСТИЯ. И. ВЕЧНОСТИ. ОБЕЩАННЫХ. ЕМУ. НАШИМ. БЕССМЕРТНЫМ. ПОЭТОМ. ЖЕЛАЕТ. БЛАГОЖЕЛАЮЩИЙ. ДЕРЗАТЕЛЬ. СЕГО. ПРЕДПРИЯТИЯ. Т. Т.
      Поколения биографов и исследователей пытались разрешить тайну личности W. H.: тот ли это «прекрасный юноша», Друг, к которому обращено большинство сонетов (1—126 из общего числа — 154)? Или за строками посвящения скрывается лишь покровитель Шекспира, передавший «Сонеты» издателю Томасу Торпу, чьи инициалы значатся под посвящением? Впрочем, покровитель и Друг могут быть одним и тем же лицом.
      При том, как мало мы знаем о биографии и личности Шекспира, в таинственном W.H. чаще всего предполагают главного героя цикла, объект не только посвящения, но и чувства, которым исполнены стихи. В числе имен наиболее вероятных претендентов на роль Друга, имеющих указанные инициалы, значатся: Генри Ризли (Henry Wriothesley), третий граф Саутгемптон, и Уильям Герберт (William Herbert), третий граф Пембрук. С обоими Шекспира связывали личные отношения.
      У первых семнадцати сонетов одна тема — пожелание прекрасному молодому человеку продолжить себя в потомстве, не забыть, сколь скоротечна земная жизнь и земная красота. Это своеобразное введение в книгу, которое могло писаться по заказу и, возможно, еще до того, как возникли личные отношения между Поэтом и Другом.
      Отношения складываются сложно. Ряд стихотворений посвящен измене Друга, который встретился с возлюбленной поэта — Смуглой леди — и увлекся ею. Двойная измена вызывает отчаяние в душе поэта, желание расстаться с обоими. Пережитое отчаяние усугубляется еще и тем, что Друг, изменивший ему с его, Поэта, возлюбленной, одновременно отдал и свое поэтическое предпочтение другому — Поэту-сопернику (rival poet). Сонеты, в которых он появляется, сразу же следуют за теми, где представлена двойная измена Друга с возлюбленной Поэта, а отчасти и пересекаются с ними: 76, 78—80, 82—86.
      Время, по-гамлетовски распавшееся, представлено в знаменитом 66-м сонете. Время убийственно для влюбленных, но сама любовь остается неподвластной ему, о чем со всей определенностью сказано в другом прославленном сонете — 116-м.
      Такое определение любви, несмотря на все пережитые Поэтом мучения, невзирая на измену, остается верным для первой части сборника шекспировских сонетов, посвященных Другу. Оно утрачивает свою силу как характеристика отношений с возлюбленной — Смуглой (Dark) леди. Ей посвящены сонеты 127—152 (два последних сонета цикла — 153—154 — считаются попавшими в сборник по недосмотру издателей и не связанными с основным сюжетом).
      Шекспировские сонеты начали переводить на русский язык с середины XIX века. Сонеты не только переводили, им подражали. Цикл подражаний сонетам Шекспира включил в один из томов своего собрания сочинений известный поэт Владимир Бенедиктов в 1883 г., тем самым привлекая к ним внимание. Однако к этому времени уже появился в печати первый перевод всего цикла, выполненный Николаем Гербелем (1880).
      Полный перевод осуществлялся также М. Чайковским, С. Маршаком и А. Финкелем. Перевод А. Финкеля появился в сборнике «Шекспировские чтения. 1976». Впервые отдельной книгой Маршак опубликовал свой перевод в 1948 г.

William Shakespeare

SONNETS

Sonnet 18

Shall I compare thee to a summer’s day?
Thou art more lovely and more temperate:
Rough winds do shake the darling buds of May,
And summer’s lease hath all too short a date;
Sometime too hot the eye of heaven shines,
And often is its gold complexion dimm’d,
And every fair from fair sometimes declines,
By chance or nature’s changing course untrimm’d:
But thy eternal summer shall not fade,
Nor lose possession of that fair thou ow’st;
Nor shall Death brag thou wand’rest in his shade,
When in eternal lines to time thou grow’st:

So long as men can breathe or eyes can see,
So long lives this, and this gives life to thee.

Sonnet 55

Nor marble, nor the gilded monuments
Of princes, shall outlive this powerful rhyme;
But you shall shine more bright in these contents
Than unswept stone besmear’d with sluttish time.
When wasteful war shall statues overturn,
And broils root out the work of masonry,
Nor Mars his sword nor wars quick fire shall burn
The living record of your memory.
’Gainst death and all-oblivious enmity
Shall you pace forth; your praise shall still find room
Even in the eyes of all posterity
That wear this world out to the ending doom.

So, till the judgement that yourself arise,
You live in this, and dwell in lovers’ eyes.

Sonnet 73

That time of year thou mayst in me behold,
When yellow leaves, or none, or few do hang
Upon those boughs which shake against the cold,
Bare ruined choirs, where the sweet birds sang.
In me thou seest the twilight of such day,
As after sunset fadeth in the west,
Which by and by black night doth take away,
Death’s second self that seals up all the rest.
In me thou seest the glowing of such fire,
That on the ashes of his youth doth lie,
As the death-bed, whereon it must expire,
Consumed with that which it was nourished by.

This thou perciev’st, which makes thy love more strong,
To love that well, which thou must leave ere long.

Sonnet 116

Let me not to the marriage of true minds
Admit impediments, love is not love
Which alters when it alteration finds,
Or bends with the remover to remove.
O no, it is an ever-fixéd mark
That looks on tempests and is never shaken;
It is the star to every wand’ring bark,
Whose worth unknown, although his height be taken.
Love’s not Time’s fool, though rosy lips and cheeks
Within his bending sickle’s compass come,
Love alters not with his brief hours and weeks,
But bears it out even to the edge of doom:

If this be error and upon me proved,
I never writ, nor no man ever loved.

Sonnet 130

My mistress’ eyes are nothing like the sun;
Coral is far more red than her lips’ red,
If snow be white, why then her breasts are dun;
If hairs be wires, black wires grow on her head.
I have seen roses damask’d, red and white,
But no such roses see I in her cheeks;
And in some perfumes is there more delight
Than in the breath that from my mistress reeks.
I love to hear her speak, yet well I know
That music hath a far more pleasing sound.
I grant I never saw a goddess go;
My mistress, when she walks, treads on the ground.

And yet by heaven, I think my love as rare
As any she belied with false compare. 

Примечания к тексту английского оригинала

      В английском тексте есть черты, характерные для языка эпохи Шекспира. Часто встречается местоимение второго лица единственного числа «ты», которого нет в современном английском: именительный падеж — thou, винительный падеж — thee. Стоящий при нем глагол имеет окончание -st. В свою очередь, окончание глагола в третьем лице единственного числа иногда имеет архаическую форму th, например в слове fadeth и в слове doth, соответствующем современному does. Иногда в глагольном окончании апостроф указывает на стяжение, например — perciev’st, чтобы подчеркнуть, что в данном случае немое е не произносится (ибо, когда это было необходимо для упорядочивания метра, в стихах оно могло произноситься).

18

      Этот сонет принадлежит к числу лирических творений Шекспира. Здесь впервые в полной мере тема любви соединяется с темой поэзии, обещающей в заключительных строках, что красота Друга обретет вечность в воспевающих ее строчках.
      Shall I compare thee to a summer’s day? — Вопрос в первой строке звучит вполне в духе петраркистской традиции, подразумевающей, что лучший способ прославить красоту — сравнить ее с самыми прекрасными явлениями природной жизни. Как будто бы в духе этой традиции Шекспир строит весь сонет на приеме отрицательного параллелизма, подразумевающего доказательство того, что красота Друга выше красоты всех земных явлений, поскольку, в отличие от них, будет жить вечно. В то же время Шекспир уже в этом сонете очень свободно чувствует себя в обращении с поэтическим языком, предпочитая штампам поэтической условности разговорную интонацию и бытующие речевые идиомы. Так, первый же вопрос подразумевает бытовавшую поговорку для выражения высшей похвалы: «As good as one shall see in summer’s day».
      ...and more temperate... — Обычное значение слова temperate — умеренный, но Шекспир постоянно подразумевает дополнительное, часто каламбурное значение. Так что, помимо того что он превозносит красоту Друга, которая, в отличие от летнего дня, порой слишком жаркого, всегда остается совершенной в своей умеренности, автор еще играет на созвучии со словом temporal — временный, как бы говоря, что красота Друга обладает бóльшим запасом времени (или даже неподвластна ему в значении — «more than temporal»). Так в сонет входит тема Времени, чтобы затем смениться темой вечности.
      And summer’s lease hath all too short a date... — Продолжается тема недолговечности летней красоты, уподобленной здесь краткосрочной аренде. Шекспир любил широкий диапазон метафор и особенно часто прибегал к юридическому языку, поскольку изучение права в его время было одной из основных светских профессий.
      And every fair from fair sometimes declines... — По всей видимости, этим образом Шекспир напоминает, что не забыл философии Платона, на основе которой некогда вырос жанр сонета, выражающий убеждение в том, что земная красота (every fair) есть лишь временный отблеск Идеи вечной божественной красоты (fair). То, что принадлежит Времени, рано или поздно отпадает от вечности и обречено увяданию, гибели.

55

      Этот сонет представляет собой кульминацию обещания того, что красота Друга будет вечно жить в стихах любящего его Поэта. Два предшествующих сонета (53—54) непосредственно готовят эту мысль, которая еще ранее (сонет 18) вошла в сборник. Она созвучна ренессансному убеждению в достоинстве поэзии, восходящему к античности: поэтическое слово обладает божественной силой творить новые миры и даровать вечность тому, что существует во времени.
      Rhyme — стихотворение, но и шире — поэзия.
      ...unswept stone besmear’d with sluttish time. — В этой строке трижды повторена мысль, близкая образу «пыли веков», которая покрывает имена на плитах, превращаетcя в грязь, накапливаемую неряшливым Временем. Во всем способе выражения — подчеркнутое презрение ко всему временному, преходящему.
      So, till the judgement that yourself arise... — До Страшного суда, когда ты сам должен будешь предстать пред Господом, ты будешь жить в моих стихах. Эта заключительная библейская ассоциация придает всему сонету, необычайно для Шекспира торжественному, отзвук подлинного пророчества.
      You live in this, and dwell in lovers’ eyes. — Ты будешь жить в моих стихах и находить себе пристанище, жилище в глазах тех влюбленных, которые прочтут эти стихи.

73

      Сонет представляет собой нечастый у Шекспира образец сквозной метафоры, проходящей через весь текст и представляющей собой уподобление человеческой жизни — жизни природы. При этом объектом уподобления становится не красота возлюбленной, а душевный опыт самого Поэта.
      Bare ruined choirs... — Голые и разрушенные церковные хоры — черта исторического пейзажа Англии времен Шекспира: после того как Генрих VIII осуществил Реформацию в 1535 г., монастыри были упразднены, многие из них разграблены, а их руины печально высились над местностью.
      Death’s second self... — Обычная в эпоху Ренессанса метафора для обозначения сна.
      That on the ashes of his youth doth lie... — Метафора, развернутая в последних строках, уподобляет жизнь огню, первоначально ярко пылавшему, а затем умирающему в угольях тех поленьев, которые некогда питали его.

116

      Это один из самых известных шекспировских сонетов. Он представляет собой попытку определения любви, но не бесстрастного, а обращенного к какому-то оппоненту. Может быть, в контексте всего сборника это опровержение следует отнести к Другу, сказавшему Поэту о чем-то препятствующем их отношениям. С мысли о том, что истинная любовь не допускает препятствий, и начинает автор.
      Let me not... Admit impediments... — Шекспир начинает со слов, напоминающих формулу, произносимую при совершении брачного обряда, когда священник обращался ко всем присутствующим, спрашивая, известны ли кому-нибудь обстоятельства, препятствующие заключению брака («...if either of you do know of any impediment...»).
      ...the marriage of true minds... — Слово mind на языке шекспировской эпохи означало преимущественно не рациональную способность — ум, а имело значение, близкое к слову «душа». Так что любовь — союз душ, духовная способность и потребность.
      Or bends with the remover to remove. — Эта строка двойным повторением корня remove в глаголе «перемещать, менять место» и в образованном от него существительном подчеркивает идею непостоянства. Ей-то в любом ее проявлении и противоречит любовь. Возможно, здесь начинается образ, который при более предметном употреблении глагола to bend — гнуться (метафорически — уступать) будет позже воплощен в эмблематической фигуре Времени с серпом в руке (аллегория Смерти).
      ...it is an ever-fixéd mark... — В противоположность предшествующим строкам, насыщенным словами со значением изменчивости, любовь здесь определяется как нечто безусловно, раз и навсегда закрепленное. В следующей строке происходит конкретизация предметного значения, которое, однако, по-разному прочитывается интерпретаторами: то как бакен, то как маяк. Впрочем, любое такого рода прочтение поэтического образа будет гадательным.
      Whose worth unknown, although his height be taken. — Шекспировская эпоха — время возросшего интереса к астрономии (после нового представления о Вселенной, предложенного Коперником). Были усовершенствованы способы технического исследования небесных объектов, вычисления их удаленности от Земли. Но, подчеркивает Шекспир, представляя любовь в образе звезды, узнать до нее расстояние — это не то же самое, что узнать ее саму, постичь ее ценность.
      Love’s not Time’s fool... — Это начало последнего четверостишия звучит итогом по отношению ко всему, о чем шла речь в первых восьми строчках. Утверждая, что любовь не может ходить в шутах у Времени, Шекспир имеет в виду, что она не находится у него в услужении и не может быть временным развлечением. Все дальнейшее будет доказательством того, что любовь принадлежит не Времени, а вечности.
      But bears it out even to the edge of doom... — Неопределенное местоимение it, памятуя о том, что близящийся к завершению сонет нередко возвращает мысль к своему началу, справедливее всего отнести к тем «препятствиям», о которых речь шла во второй строке. Тогда глагол to bear out приобретает в данном контексте значение «выстоять» до Страшного суда (Doomsday или Last Judgement, ср. с заключительными строчками 55-го сонета).

130

      С начала XVI века и до самого его конца по всей Европе писание сонетов было в моде, наряду с замечательными образцами этого жанра породив и особый условный язык, известный под именем петраркизма. Стиль эпигонов Петрарки не раз вызывал иронические выпады тех поэтов, для кого метафоризм сонетного языка никоим образом не сводился к набору избитых красивостей. Если в сонете 18 Шекспир находит для себя путь непринужденного и свободного сравнения, то в этом он иронически опровергает саму логику условного восхваления возлюбленной, отдавая предпочтение ее естественной, земной красоте. Здесь Шекспир обыгрывает и тот факт, что его смуглая темноволосая возлюбленная ни в коей мере не схожа с традиционной белокурой бесплотной красавицей петраркистского канона. Исследователи обнаружили ряд сонетов современников Шекспира, в отношении которых это стихотворение могло звучать пародийно.
      Dun — невыразительного (обычно сероватого) оттенка.
      ...roses damask’d... — Особый сорт роз с сильным запахом, обычно неяркого розового цвета, близкого к телесному.
      ...that from my mistress reeks. — Современное значение глагола to reek — издавать неприятный запах. В шекспировское время этот глагол не имел резко негативного значения и вся фраза не звучала оскорбительно.
      As ane she... — подобно любой женщине.
