Из сборника
«ЛИРИЧЕСКИЙ ПАНТЕОН»1

***

Пуская в свет мои мечты, 
Я предаюсь надежде сладкой, 
Что, может быть, на них украдкой
Блеснет улыбка красоты, 

Иль раб мучительных страстей, 
Читая скромные созданья, 
Разделит тайные страданья 
С душой взволнованной моей. 

<1840>

Колодник

С каждым шагом тяжкие оковы
На руках и на ногах гремят,
С каждым шагом дальше в край суровый —
Не вернешься, бедный брат!

На лице спокойствие могилы, 
Очи тихи; может быть, ты рад, 
Что оставил край, тебе немилый? 
Помолися, бедный брат! 

<1840>

Тоска по невозвратном

Опять в душе минувшая тревога, 
Вновь сердце просится в неведомую даль, 
Чего-то милого мне больно-больно жаль, 
Но не дерзну просить его у Бога. 

И вновь маню высокий идеал, 
И снова жизнь мне грезится иная: 
Так грешник-праотец, проснувшися, искал 
Знакомых благ утраченного рая! 

<1840>

Невозвратное

Друг, о чем ты все тоскуешь? 
Нет улыбки на устах, 
Черны кудри в беспорядке, 
Очи черные в слезах. 

— Я тоскую, я горюю, 
Ты ж не можешь пособить: 
Ты любила, разлюбила 
И не в силах полюбить. 

<1840>

К лешему 

На мшистом старом пне, скрестив кривые ноги 
И вещей наготой блистая меж древес, 
Ты громче хохочи и смешивай дороги, 
Когда красавица зайдет в твой темный лес, 

Где я люблю следить за чуткими зверями, — 
От страха робкая домой забудет путь, 
И, кузов уронив с душистыми цветами, 
Она падет ко мне на пламенную грудь. 

<1840>

Хандра 

1

Когда на серый, мутный небосклон 
Осенний ветер нагоняет тучи 
И крупный дождь в стекло моих окон 
Стучится глухо, в поле вихрь летучий 
Гоняет желтый лист и разложен 
Передо мной в камине огнь трескучий, — 
Тогда я сам осенняя пора: 
Меня томит несносная хандра. 

2

Мне хочется идти таскаться в дождь;
Пусть шляпу вихрь покружит в чистом поле.
Сорвал... унес... и кружит. Ну так что ж?
Ведь голова осталась. — Поневоле
О голове прикованной вздохнешь, —
Не царь она, а узник — и не боле!
И думаешь: где взять разрыв-травы,
Чтоб с плеч свалить обузу головы?

3

Горят дрова в камине предо мной,
Кругом зола горячая сереет.
Светло — а холодно! Дай, обернусь спиной
И сяду ближе. Но халат чадеет.
Ну вот точь-в-точь искусств огонь святой:
Ты ближе — жжет, отдвинешься — не греет!
Эх, мудрецы! когда б мне кто помог
И сделал так, чтобы огонь не жег!

4

Один, один! Ну, право, сущий ад! 
Хотя бы черт явился мне в камине: 
В нем много есть поэзии. Вот клад 
Вы для меня в несносном карантине!.. 
Нет, съезжу к ней!.. Да нынче маскерад, 
И некогда со мной болтать Алине. 
Нет, лучше с чертом наболтаюсь я: 
Он слез не знает — скучного дождя! 

5

Не еду в город. «Смесь одежд и лиц»
Так бестолкова! Лучше у камина
Засну — и черт мне тучу небылиц
Представит. Пусть прекрасная Алина
Прекрасна. — Завтра поздней стаей птиц
Потянется по небу паутина,
И буду вновь глядеть на небеса:
Эх, тяжело! хоть бы одна слеза!

<1840>

Ночь и день

Мила мне ночь, когда в неверной тьме 
Ты на руке моей в восторге таешь, 
Устами ищешь уст и нежно так ко мне 
Горячей щечкой припадаешь! 

И я, рукой коснувшись как-нибудь 
Твоих грудей, их сладостно взволную; 
Но днем ты ищешь скрыть, упав ко мне на грудь, 
Пожар лица от поцелуя — 

И мне милее день... 

<1840>

Арабеск

Черную урну с прахом поэта 
Плющ обогнул; 
К брошенной арфе девственный пояс 
Крепко прильнул. 

Факел угасший подле папира
Вечного спит;
Гарпия-зависть, крылья раскинув,
В прахе лежит.

Но за Коцитом ты улыбнешься,
Дивный певец;
К урне прижался дар Аполлона —
Свежий венец!

<1840>

Вечерний звон
(Памяти Козлова)

Мечтанье было то иль сон? 
Мне слышался вечерний звон; 
А над рекою, под холмом, 
Стоял забытый сельский дом, 
И перелив тяжелых дум 
Давил мне сердце, мучил ум. 

Пустынный дом! где твой жилец?
Увы! вдали поэт-слепец
О родине не забывал
И сладкозвучно тосковал.
Он спит: его глубокий сон
Уж не прервет вечерний звон.

Но что ж, — певец земных скорбей,
Ты не умрешь в сердцах людей! —
Так я мечтал — и надо мной
Пронесся чрез эфир пустой
Какой-то грусти полный стон,
И я запел «Вечерний звон».

1840

Водопад 

Там, как сраженный
Титан, простерся
Между скалами
Обросший мохом
Седой гранит
И запер пропасть;
Но с дикой страстью
Стремится в бездну
Через препоны
Поток гремучий
И мечет жемчуг
Шипучей пены
На черный брег.

Смотри, как быстро
Несется ветка
К кипучей бездне,
Как струйка сильно
Ее кидает
С прозрачной мели
На острый камень. —
Мелькнула! — Полно!
Из черной бездны
Возврата нет.

Слежу глазами
За быстрым током.
Как присмирел он 
Там, в отдаленьи; 
Как будто небо 
В нем хочет видеть 
Свою красу. 

Смотри: та ветка, 
Что там исчезла 
В пучине лютой, 
Плывет так тихо, 
Так безмятежно 
По вечной влаге. 

<1840>

***

Amantium irae amoris renovatio
Horatius2
Ты мне простишь, мой друг, что каждый раз, 
Как ссоришься ты с милою своею, 
Кусаю губы в кровь, но лишь взгляну на вас, 
Рассеять смеха не умею. 

Как к ней пристал суровый этот взгляд, 
Как на устах улыбка скрыта мило, — 

А все видна! Недаром говорят: 
«Как ни клади, в мешке не скроешь шила». 

А ты, — ты в этот миг оригинал большой; 
С сигарою во рту, в халате, у окошка 
Алеко, Мортимер, Отелло предо мной, 
И даже Гамлет ты немножко.

А я, смотря на вас, смеюсь, — не утерплю! 
Вот люди, думаю, не знают, как придраться, — 
Напившись кофею, сто раз сказать «люблю» 
И тысячу — поцеловаться.

<1840>

***

Не плачь, моя душа: ведь сердцу не легко
Смотреть, как борешься ты с лютою тоскою!
Утешься, милая: хоть еду далеко,
Но скоро возвращусь нежданною порою
И снова под руку пойду гулять с тобою.

В твои глаза с улыбкой погляжу,
Вкруг стана обовью трепещущие руки
И все, и все тебе подробно расскажу
Про дни веселия, про дни несносной муки,
Про злую грусть томительной разлуки,

Про сны, что снились мне от милой далеко.
Прощай — и, укрепясь смеющейся мечтою,
Не плачь, моя душа: ведь сердцу не легко
Смотреть, как борешься ты с лютою тоскою,
Склонясь на локоток печальной головою!

<1840>

***

Доволен я на дне моей души,
Чуждаясь мысли дерзкой и преступной;
Пусть как звезда ты светишь мне в тиши,
Чиста, свята красою неприступной.

<1840>

***

Ich singe, wie ein Vogel singt,
Der in den Zweigen wohnet.
Goethe3
Над морем спит косматый бор; 
Там часто слушал я
Прибрежных волн мятежный спор 
И песни соловья. 

Бывало, там внизу шумят
Ветрила кораблей,
На ветре снасти шелестят
И гордый царь зыбей 

Несется, — с палубы крутой 
Далеко песнь звучит, — 
А соловей во тьме лесной 
Неслышимый грустит. 

<1840>

***

Amis! un dernier mot!
V.Hugo4 
Стократ блажен, когда я мог стяжать 
Стихом хотя одну слезу участья, 
Когда я мог хотя мгновенье счастья 
Страдальцу-брату в горе даровать! 

Умру, — мой холм исчезнет под пятой 
Могучего, младого поколенья, — 
Но, может быть, оно мои волненья 
Поймет, почтив меня своей слезой. 

За смертью смерть, за веком век пройдет, 
Оплачет каждый жизненное горе, — 
И, может быть, мне каждый в слезном море 
Слезинку ясную, святую принесет. 

Раздастся звук — и с ангельской трубой 
Могучим вновь из праха я воспряну 
И с перлами пред Господом предстану: 
Слеза ведь перл в обители иной. 

<1840>
