Иван Иванович
КОЗЛОВ
1779—1840

НА  ПОГРЕБЕНИЕ
АНГЛИЙСКОГО  ГЕНЕРАЛА
СИРА  ДЖОНА  МУРА
ИЗ  ЧАРЛЗА  ВОЛЬФА
Не бил барабан перед смутным полком,
      Когда мы вождя хоронили,
И труп не с ружейным прощальным огнем
      Мы в недра земли опустили.

И бедная почесть к ночи отдана;
      Штыками могилу копали;
Нам тускло светила в тумане луна,
      И факелы дымно сверкали.

На нем не усопших покров гробовой,
      Лежит не в дощатой неволе:
Обернут в широкий свой плащ боевой,
      Уснул он, как ратники в поле.

Не долго, но жарко молилась Творцу
      Дружина его удалая
И молча смотрела в лицо мертвецу,
      О завтрашнем дне помышляя.

Быть может, наутро внезапно явясь,
      Враг дерзкий, надменности полный,
Тебя не уважит, товарищ, а нас
      Умчат невозвратные волны.

О нет, не коснется в таинственном сне
      До храброго дума печали!
Твой одр одинокий в чужой стороне
      Родимые руки постлали.

Еще не свершен был обряд роковой,
      И час наступил разлученья;
И с валу ударил перун вестовой,
      И нам он не вестник сраженья.

Прости же, товарищ! Здесь нет ничего
      На память могилы кровавой;
И мы оставляем тебя одного
      С твоею бессмертною славой.
1825

ВЕЧЕРНИЙ  ЗВОН
ИЗ Т. МУРА
Т. С. ВДМРВ-ой
Вечерний звон, вечерний звон!
Как много дум наводит он
О юных днях в краю родном,
Где я любил, где отчий дом,
И как я, с ним навек простясь,
Там слушал звон в последний раз!

Уже не зреть мне светлых дней
Весны обманчивой моей!
И сколько нет теперь в живых,
Тогда веселых, молодых!
И крепок их могильный сон, —
Не слышен им вечерний звон.

Лежать и мне в земле сырой!
Напев унылый надо мной
В долине ветер разнесет;
Другой певец по ней пройдет.
И уж не я, а будет он
В раздумье петь вечерний звон!
<1828>

НЕ  НАЯВУ  И  НЕ  ВО  СНЕ
Фантазия
A song that said a thous and things.
Откинув думой жизнь земную,
Смотрю я робко в темну даль.
Не знаю сам, о чем тоскую,
Не знаю сам, чего мне жаль.

Волной меж камнями дробимой,
Лучом серебряной луны,
Зарею, песнию любимой
Внезапно чувства смущены.

Надежда, страх, воспоминанья
Теснятся тихо вкруг меня;
Души невольного мечтанья
В словах мне выразить нельзя.

Какой-то мрачностью унылой
Темнее ясность прежних дней;
Манит, мелькает призрак милой,
Пленяя взор во тьме ночей.

И мнится мне: я слышу пенье
Из-под туманных облаков...
И тайное мое волненье
Лелеять сердцем я готов...
1832
